С 18 по 21 марта при поддержке акимата Туркестанской области прошла экспедиция «Балуан тас сапары», охватившая весь южный регион. Мероприятие состоялось в рамках проекта «КАРТА КАЗАХСКОЙ СИЛЫ», инициированного академией национальныхвидов спорта и культуры «Baluan tas» с целью возрождения богатырского наследия казахского народа. В этой связи, сегодня у нас на Arasha.kz гостях президент академии «Baluan tas», культуролог Абылайхан Калназарову.
– Начнём с главного. Что такое «Балуан тас» – если говорить не протокольно, а по существу?
– Если говорить по существу – это не камень. Камень – это повод. Повод для разговора о силе, о батыр-палуане, о времени и о том, как всё это исчезает, если не держать в руках – пусть даже символически.
Балуан тас – это концентрат человеческого усилия. Это не столько физика, сколько метафизика. Каменная громадина лежит. Его можно не трогать. Но появляется человек,который берёт и поднимает его, и этим актом он меняет порядок вещей. Он утверждает: «Я есть». И вот это «я есть» – оно и есть культура.
– Тогда ваша экспедиция – это научный проект или экспедиция в смысле XIX века, почти валихановская?
– Любая настоящая экспедиция – это всегда немного XIX век. Потому что там есть риск, дорога и неизвестность. У нас было всё: тысяча километров, паводки, закрытые броды, отказавшие показать артефакты директора, аксакалы, которые помнят больше, чем архивы.
Научный проект – это когда ты приходишь к факту. Экспедиция – когда факт приходит к тебе сам, иногда в виде старика или апашки у арыка, который говорит: «А вот здесь камень был. Его унесли».
– Маршрут выглядел почти как сакральная география: от Ибрагим ата до Ходжи Ахмета Ясауи. Это было сознательное решение?
– Разумеется. Потому что пространство – это не карта. Пространство – это текст. И если его читать, то видно чтоэто путь от отца к сыну. От истока к оформлению.
Идёшь от Ибрагим ата в Сайраме и приходишь к Ясауи в Туркестане. Это не просто дорога. Это вертикаль традиции. И мы, собирая по пути балуантасы и фиксируя всё о них, прошли этот маршрут.
– Вы вводите понятие «символическое поднятие Балуан таса». Что это значит?
– Это означает простую вещь: не обязательно поднимать глыбу, чтобы быть сильным или называться палуаном. Но обязательно нужно совершить усилие, которое изменяет тебя или мир.
Степь всегда это знала – интуитивно, на уровне живой народной мудрости. Просто никогда не формулировала. Рядом с силачами, поднимавшими камни руками, всегда стояли другие. Те, кто поднимал народ словом в час отчаяния. Те, кто поднимал детей в голодные годы – на одном лишь материнском упрямстве выжить. Те, кто поднимал истину в эпоху, когда за правду платили жизнью. Это тоже был подвиг. Это тоже требовало нечеловеческого усилия. Но имени у этого явления не было.
Раньше сила измерялась в пудах. Но также, и это, пожалуй, важнее – в способности удержать смысл. Удержать достоинство. Удержать народ от отчаяния. Если человек способен поднять ответственность – за семью, за общину, за будущее – он уже палуан. Настоящий палуан.
Этнография давно зафиксировала: любое физическое действие несёт в себе второй, смысловой пласт. Камень поднимают руками – но народ видит в этом нечто несравнимо большее, чем мускульное усилие. Это обряд. Это послание. Это разговор с предками и потомками одновременно.
Именно это и лежит в основе «символического поднятия». Человек может никогда не прикоснуться к глыбе – но нести её смысл всю жизнь. Через знание. Через слово. Через служение людям. Через тихий, невидимый подвиг повседневной жизни, который никто не видит и никто не награждает.
Это принципиально расширяет само понятие силы. Сила перестаёт быть только телесной категорией. Она становится духовной, интеллектуальной, нравственной. Палуан не только тот, кто поднял самый тяжёлый камень. Палуан – тот, кто поднял то, что другие не решались даже тронуть.
Кажымукан, кстати, понимал это лучше нас всех. Он говорил: «Нағыз күштілік те, қуаттылық та сөзде». То есть, настоящая сила в слове. Вдумайтесь! Это сказал человек, поднимавший шестисоткилограммовые жернова. Человек, перед которым пасовали чемпионы трёх континентов. Он мог бы гордиться только этим и имел бы полное право. Но он сказал: нет, настоящая сила – в слове. Тем самым он сам, задолго до нас, обозначил то измерение силы, которое мы сегодня пытаемся осмыслить научно.
Мы же просто дали этому явлению научное название. Зафиксировали то, что народ чувствовал всегда, но не мог выразить в строгих категориях. Потому что наука – это и есть язык для того, что уже существует, но ещё не названо. Камень лежал в степи тысячи лет до того, как его взвесили. Он не стал тяжелее от того, что появились весы. Но весы позволили передать его вес точно – следующим поколениям.
– Тем не менее, кульминацией стало реальное поднятие балуан-валуна в Шаульдере. Расскажите об этом эпизоде.
– Это был момент, когда время замкнулось. Вышел человек – Арман Сулеймен. Камень –около 200 килограммов. Но дело не в весе.
Последний раз этот обряд здесь совершал Кажымукан. Прошло где то 86 лет. Ну плюс-минус. И вот – снова. Это не спорт. Это ритуал восстановления прерванной линии. Он поднял огромный валун – и в этот момент камень перестал быть камнем. Он стал знаком. Фактически в Шаульдере был восстановлен архетип героя – тот самый, что прервался после ухода Кажы балуана. Степь почти век ждала. И дождалась.
– Присутствие вашего отца, аксакала Мамырайхана Калназарова, это случайность или символ?
– В жизни нет случайностей. Есть совпадения, которые мы ещё не поняли. Когда аксакал благословляет молодого силача, это не бытовая сцена. Это передача мира. Это как если бы время само себе кивнуло: «Продолжаем».
И да, мой отец подвёл коня под Армана палуана. В степи так повелось испокон веков: когда джигит совершал подвиг перед народом, достойные выводили ему коня. Не награду вручал – коня выводил. Разница огромная. Конь – это признание. Это когда один мужчина смотрит другому в глаза и говорит без слов: ты равен лучшим из нас. Но вот что меня поразило по-настоящему. На том празднике было немало официальных людей – аким, председатель маслихата, представители власти. Люди, которые по долгу службы занимаются сохранением традиций, выделяют на это бюджеты, подписывают программы. Однако никто из них не вспомнил об этом обычае. Первым вспомнил мой отец – простой аксакал-фермер, всю жизнь проживший на этой земле, никогда не занимавший никаких должностей.
Это не упрёк чиновникам. Это наблюдение о природе живой традиции. Она не живёт в документах. Она не хранится в кабинетах. Она живёт в людях, в тех, кто впитал её не из учебника, а из самого воздуха родной земли. И передаётся она не через постановления, а через поступок. Вот так, тихо вывел коня, и древний обряд ожил.
– В вашем публичном отчёте по экспедиции много конкретики. 10 святых мест, 3 музея, 1000 километров. Но что главное – цифры или смыслы?
– Цифры – это способ не забыть. Смыслы – это способ жить. Мы прошли мавзолеи: Ибрагим ата, Карашаш ана, Байдибек ата, Домалак ана, Арыстанбаб, Ясауи и т.д. Но важно не то, что мы их посетили. Важно, что мы поняли: они образуют систему. Это не отдельные точки. Это сеть. Сакральная инфраструктура народа.
– Вы упоминаете научные открытия. Например, тождество «Балуан тас» и «Зілтас». Насколько это важно?
– Это важно, потому что слова – это коды. Когда ты понимаешь, что разные термины описывают одно явление, ты начинаешь видеть структуру культуры. Это как если бы археолог вдруг понял, что разные черепки от одного сосуда.
– Были и сложности! Скрытые камни, отказ в доступеили тому подовное. Это тормозит исследование?
– Это и есть исследование. Когда тебе не показывают камень – это тоже факт. Это страх. Страх потерять своё. Значит, объект живой. Когда дорога затоплена – это напоминание: природа сильнее планов.
– В экспедиции участвовали учёные, журналисты, спортсмены. Это осознанная модель?
– Конечно. Потому что культура – это не монолог. Это диалог разных типов мышления. Учёный фиксирует. Журналист интерпретирует. Спортсмен воплощает.
– Вы посетили и современные предприятия. Зачем это в культурной экспедиции?
– Потому что культура – это не музей. Это жизнь. Еслирядом с мавзолеем стоит завод – это не противоречие. Это континуум. Народ живёт одновременно в прошлом и будущем.
– Расскажите о находке, связанной с Итемгеном.
– Это классический пример того, как история выживает в устной памяти. Герой, победивший слона. Род Ошакты. Связь с Саңырык батыром. Архивы молчат. А аксакал говорит, и история оживает. Оказывается, его могила находится рядом с мавзолеем Арыстанбаба.
Помимо этого, в ходе исследовательской работы были собраны сведения о целом ряде незаслуженно забытых исторических персонажей: сунак Бабай батыр, конырат Ер Толебай, торе Наурызбай, Сарсен палуан, Мапрашты-ана, Есиркеп Койгелди, Бактияр, Назар, Малик, Алты атан Есали– каждое из этих имён хранит в себе отдельную историю силы, отдельную страницу народной памяти.
Это очень важная часть нашей работы – может быть, даже важнее, чем поиск самих камней. Потому что камень можно найти, взвесить, занести в реестр. Но имя, которое никто не помнит – исчезает навсегда. И вместе с ним исчезает живой человек, который когда-то совершил подвиг, поднял свой камень – и заслуживает того, чтобы его помнили.
Более того, нам удалось узнать даже имя отца Толагая – легендарного богатыря из легенд и сказок, поднявшего гору. Казалось бы, сказочный персонаж – но у него оказался реальный родословный корень, живое имя, которое хранилось в памяти старцев Сузака:
«Аққурайдан Қазақ бен Созақ туып,
Туыстыққа екеуі жақын жуық.
Созақтан Толағай, Сүйір,
Қазақтан Аламан, Асан, Қыпшақ туып».
Это лишний раз доказывает: то, что мы называем легендой, нередко оказывается отражением подлинной истории. Просто время превратило человека в миф. А наша задача – вернуть мифу человеческое лицо.
Каждый такой персонаж – это отдельная нить в общем ковре казахской культуры силы. И наша задача – не дать этим нитям оборваться.
– В отчёте много внимания уделено Кажымукану. Почему?
– Потому что он – мост. Между мифом и современностью. Между эпосом и документом. Между тем, во что мы хотим верить о себе, и тем, чем мы на самом деле являемся.
Понимаете, у каждого народа есть герои. Но большинство из них живут только в преданиях – красивых, вдохновляющих, но недоказуемых. Кажымукан – другой случай. Он не легенда. Он реальный, документированный человек, который делал невозможное на глазах у всего мира. Его победы зафиксированы в европейской прессе. Его имя вписано в протоколы соревнований трёх континентов. Его фотографии существуют. Его дом стоит. Его дерево растёт.
И его балуан тасы – это не символ, не образ, не метафора. Это материальное, осязаемое, взвешенное доказательство. Белый жёрнов – шестьсот тридцать килограммов. Томбы тас – триста пятьдесят. Это не предание аксакалов – это физика. Это масса, которую можно измерить и проверить сегодня.
Вот почему Кажымукан занимает в нашей работе особое место. Он – точка, где легенда становится наукой. Где народная память получает твёрдое основание. Где «говорят, был такой богатырь» превращается в «вот его камень, вот его дом, вот его след на этой земле».
Для нас это принципиально важно. Потому что наука начинается там, где есть доказательства. А Кажымукан – это доказательство того, что казахская культура силы не миф. Она была. Она есть. И она продолжается.
– Проект «Карта казахской силы» – это научный реестр или идеологическая программа?
– Любой реестр – это уже идеология. Вопрос только в честности. Мы фиксируем: вот камень, вот история, вот координаты. А дальше общество само решает, что с этим делать.
– Вы провели пять лекций «Күш лекциясы». Что вы доносите людям?
– Простую мысль: сила – это не только мышцы. Сила – это способность сохранять и передавать смысл.
– Что вас лично больше всего поразило в этой экспедиции?
– Тишина. Тишина у мавзолея. Тишина степи. Тишина, в которой вдруг слышишь, как прошлое разговаривает с настоящим.
– И последний вопрос. Если подытожить! Что дала эта экспедиция?
– По результатам экспедиции по Туркестанской области в "Карту казахской силы" внесены 2 символических и 13 вещественных балуантасов в качестве отдельных объектов с полной информацией в базе данных. Ещё 4 вещественных балуан таса требуют уточнения и отложены. 3 символических балуан таса будут обсуждаться на научном заседании – вопрос о их регистрации остаётся открытым.
Но самое главное – она вернула ощущение непрерывности.Мы живём так, будто всё началось вчера. А это не так. За нами – тысячи лет усилий, смыслов, камней. И если мы это забудем – мы станем легче. Но легче – не значит сильнее. А наша задача – остаться тяжёлыми. Как Балуан тас.
Беседовала Динара Нурболат.
