На V заседании Национального курултая парламентская реформа прозвучала как попытка закрыть главный риск экономической политики – разрыв между принятием решений и их исполнением. Повестка все чаще требует не количества документов, а измеримого эффекта в регионах: снижения регионального разрыва, качества инфраструктуры, доступности услуг и роста доходов. Поэтому и запрос к Парламенту меняется. Ускорение процедур важно, но только вместе с усилением экспертизы и контроля, иначе скорость превращается в источник ошибок и слабой реализации.
Экономический смысл реформы – связать «цель – показатель – деньги – ответственность» и дать законодательной власти возможность видеть полный контур расходов, включая квазигоссектор, субсидии, трансферты и гарантии. Тогда бюджетное обсуждение становится разговором об эффективности и корректировке программ, а комитеты – площадками регулярной публичной подотчетности. Такой подход соответствует установке Президента Касым-Жомарт Токаева на конечный результат для экономики и людей.
Свою оценку ключевых изменений, роли комитетов и практических KPI в региональной и экономической повестке представляет АйтуарКошмамбетов, депутат Мажилиса Парламента РК, член Комитета по экономической реформе и региональному развитию.
– Парламентскую реформу подают как настройку институтов под результат. Для экономической политики что прикладнее: скорость принятия законов, усиление экспертизы или более жесткий контроль исполнения и расходов?
– В прикладном смысле важны все три элемента, но точка входа – ускорение процедур. Ранее в Мажилисе и Сенате закон проходил по два чтения в каждой палате, сейчас, вероятно, сократятся и сроки, и количество чтений, а значит решения и внедрение будут происходить быстрее.
При этом скорость должна идти вместе с усилением экспертизы: необходимо укреплять Институт парламентаризма и роль аппарата, чтобы акцент смещался от быстрее к качественнее.
Третья опора – подотчетность правительства. Регулярная отчетность перед Парламентом делает реформу не формальной, а ориентированной на результат.
Отдельно отмечу роль партий: их аппараты и региональные филиалы дают устойчивую институциональную базу для сбора аналитики и экспертизы, что является преимуществом по сравнению с форматом одномандатных депутатов.
– В логике Национального курултая звучит идея более собранной модели принятия решений. Как в такой модели обеспечить баланс: чтобы скорость законотворчества росла, но не снижалось качество – какие предохранители должны быть в регламенте?
– Баланс между скоростью и качеством должен обеспечиваться механизмом на каждом этапе. Сначала ключевая роль – у подготовки: еще до поступления вопроса на рассмотрение он должен быть тщательно проработан.
Нужны экспертизы со стороны государственных органов, антикоррупционная экспертиза, языковая экспертиза, а также мнение Палаты предпринимателей «Атамекен», которая консолидирует бизнес. При необходимости должен проводиться анализ регуляторного воздействия.
Далее важна многоэтапность рассмотрения. Вероятно, будет не один этап, а несколько – скорее всего три. При этом если считать чтения по отдельности в каждой палате, их может быть больше, а если смотреть на общий путь прохождения – он может стать короче. На мой взгляд, это правильная логика: ускорять процесс, но не снижать качество за счет обязательной экспертизы и этапности.
Кроме того, с увеличением числа участников и числа комитетов появляется больше профильных специалистов. Это повышает шансы действительно выстроить профессиональный парламент, о чем говорил Президент.
– Парламентская реформа меняет роль комитетов. Какие полномочия Комитета по экономической реформе и региональному развитию стоит усилить, чтобы он реально влиял на бюджет, квазигоссектор и исполнение региональных программ?
– Реформа действительно повышает вес комитетов, и наш комитет – один из ключевых. С учетом решения Президента о формате с восьмью комитетами возможна предметная перенастройка и даже разделение блоков: цифровизация, региональное развитие и экономическая реформа. Это нужно, чтобы не перегружать один комитет и дать каждому направлению полноценную экспертизу.
В прикладном плане я бы усилил три вещи. Первое – право регулярно заслушивать публичные отчеты госорганов, квазигоссектора, госкорпораций и компаний. Второе – системный мониторинг реализации региональных программ по отчетам и фактическим результатам. Третье – обязательную и закрепленную периодичность отчетности институтов развития и организаций, которые получают государственное финансирование и реализуют госпрограммы, включая «Атамекен».
Детальные механизмы будут доработаны при подготовке закона, но в целом роль комитетов должна стать сильнее именно как площадки подотчетности и контроля результата.
– В экономике ключевая проблема – исполнение. Какие инструменты парламентского контроля вы считаете наиболее действенными, чтобы реформы доживали до уровня регионов: целевые отчеты министров, контрольные визиты, парламентские расследования, обязательные дорожные карты с KPI?
– Исполнение – действительно наиболее важный момент и для парламента, и для подотчетного правительства. Именно подотчетность правительства должна быть закреплена как принцип.
На практике эффективность показывают правительственные часы и отчеты. Когда министр или другое должностное лицо приходит в парламент, он тщательно готовится и изучает не только темы повестки, но и весь круг потенциальных вопросов. Поэтому важно закрепить периодичность отчетности исполнительных органов: определить, кто должен отчитываться и в какие сроки.
Кроме того, каждое принятое решение после утверждения должно находиться на контроле и не оставаться без внимания. Только так можно добиваться результата, а не формального закрытия поручений.
Особое значение в этом смысле имеют вопросы бюджета и итоги проверок Высшей аудиторской палаты.
– Как должна меняться бюджетная подотчетность в рамках парламентской реформы, чтобы Парламент видел полный контур расходов и мог добиваться эффективности, а не просто утверждать цифры?
– Логика реформы – усилить контроль за расходованием бюджета и сделать обсуждение содержательным. Уже принят Бюджетный кодекс, который укрепляет связку «цель – показатель – финансирование».
Дальше ключевое – расширение охвата. Парламент должен видеть не только республиканский бюджет, но и весь контур расходов: квазигоссектор, трансферты, госпрограммы, бюджеты развития, а также инвестиции, субсидии и гарантии. Тогда появляется целостная картина того, куда уходят средства и какой эффект ожидается.
После этого становится возможной оценка исполнения: достигнуты ли цели, если нет, то по каким причинам и какие решения приняты. Если программа неэффективна, ее можно корректировать, приостанавливать или перераспределять финансирование. Это и есть переход от утверждения цифр к управлению эффективностью.
– Парламентская реформа усиливает требование к измеримому результату. Какой конкретный KPI вы бы закрепили в ежегодном отчете Правительства перед Парламентом именно по экономической и региональной повестке?
– Президент часто ставит задачи и формулирует послания прямыми поручениями через стратегические документы. При этом он обращает внимание не только на планы или цифры, а на итоговый результат – что реально изменилось для экономики, регионов и людей.
Поэтому я считаю необходимым закрепить показатели исполнения: сколько принятых решений реально внедрено в регионах, сколько из них начали работать по факту, где есть эффект, где его нет, и какие решения были скорректированы по итогам контроля. Доля программ, прошедших корректировку по итогам контроля, – это тоже живой показатель.
Важный блок – снижение регионального разрыва: доходы, инфраструктура, доступ к услугам. Также важно измерять скорость реакции правительства на поручения, запросы и ошибки: от выявления проблемы до управленческого решения и результата.
В конечном счете, через регионы должно быть видно, как достигается рост доходов населения и улучшение качества жизни каждого гражданина. Это главный показатель не только для правительства, но и для всего госаппарата. Я думаю, парламентская реформа станет одним из важных шагов для достижения этой цели.
