Финансовый эксперт Айбар Олжаев проанализировал причины, по которым KAZ Minerals вернулась к строительству собственного медеплавильного завода в Актогае, после того как ранее компания считала такой проект экономически нецелесообразным. В своём посте на Facebook он обратил внимание на совпадение двух событий 20 октября: утверждения новой методики расчёта тарифов на переработку медного концентрата и официального старта строительства предприятия стоимостью $1,8 млрд. По мнению эксперта, новые правила могли изменить экономические условия реализации проекта, передает Arasha.kz.
20 октября в Казахстане произошли два значимых для медной отрасли события. Министерство промышленности и строительства утвердило новую Методику определения тарифа на переработку медного концентрата, а Президент Касым-Жомарт Токаев дал официальный старт строительству медеплавильного завода KAZ Minerals в Актогае.
Стоимость проекта оценивается в $1,8 млрд. Мощность предприятия составит 300 тыс. тонн катодной меди в год, а первую продукцию планируют получить в 2030 году.
Экономист Айбар Олжаев в публикации на Facebook обратил внимание на взаимосвязь этих событий и изменение инвестиционных планов компании.
«Совпадение примечательное», — отметил он, указав, что новая методика предусматривает учёт инвестиционной составляющей при формировании тарифа на переработку медного концентрата.
По мнению эксперта, это может сделать строительство металлургических предприятий внутри страны экономически более привлекательным.
Новая методика и государственная поддержка
Как отмечает Олжаев, реализация проекта KAZ Minerals сопровождается несколькими инструментами государственной промышленной политики.
В частности, строительство завода включено в перечень крупных прорывных проектов Казахстана и Республиканскую карту индустриализации. Кроме того, компания рассматривала возможность привлечения долгосрочного финансирования через Банк развития Казахстана. При этом публичного подтверждения одобрения такого кредита, согласно приведённым экспертом данным, нет.
Отдельное внимание Олжаев уделяет новой методике тарифообразования. Она позволяет учитывать при формировании тарифа не только расходы на переработку и нормативную прибыль, но и инвестиции в модернизацию действующих и строительство новых медеплавильных заводов.
«Фактически создан механизм, при котором вложения в новые производственные мощности могут учитываться в стоимости переработки концентрата», — пишет эксперт.
По его оценке, такой подход способен повысить предсказуемость возврата инвестиций и сделать проекты по переработке меди внутри Казахстана привлекательнее для бизнеса.
Вместе с тем утверждение методики само по себе не доказывает, что именно она стала причиной решения KAZ Minerals приступить к строительству завода.
От отказа от строительства к проекту за $1,8 млрд
Олжаев напоминает, что планы KAZ Minerals по строительству собственного медеплавильного предприятия менялись на протяжении более десяти лет.
В 2015 году председатель совета директоров компании Олег Новачук выступал за развитие переработки меди в Казахстане.
«Я нацелен на плавку и считаю, что конечный продукт должен в Казахстане получаться», — заявлял он.
Однако в 2017 году компания отказалась от реализации проекта, списав $16 млн расходов на его изучение.
В январе 2018 года Новачук объяснил это решение экономическими причинами в интервью Kapital.kz.
«Когда изучили стоимость и экономический эффект, поняли, что строить еще одно такое производство в Казахстане нет никакого смысла», — говорил он.
Вместо строительства собственного предприятия компания использовала свободные мощности медеплавильных заводов в Китае. При этом KAZ Minerals продолжала вкладывать значительные средства в расширение добычи. В 2018 году компания реализовывала проект расширения Актогайского горно-обогатительного комплекса стоимостью $1,2 млрд.
В июне 2024 года KAZ Minerals вновь объявила о планах строительства медеплавильного завода. Тогда инвестиции оценивались в $1,5 млрд, а завершить проект предполагалось до конца 2028 года.
Впоследствии в экологической документации фигурировал срок завершения строительства в марте 2029 года. Теперь заявленная стоимость проекта составляет $1,8 млрд, а первую продукцию ожидают в 2030 году.
Таким образом, по приведённым Олжаевым данным, за два года стоимость проекта увеличилась на 20%, а сроки получения первой продукции были перенесены.
На церемонии запуска строительства Новачук назвал проект стратегическим решением.
«Для KAZ Minerals строительство металлургического комплекса — стратегическое инвестиционное решение и долгосрочное вложение в экономику Казахстана», — заявил он.
Почему проект стал стратегическим?
По мнению Олжаева, изменение позиции компании ставит вопрос о том, какие именно экономические условия сделали строительство завода привлекательным.
«За 11 лет собственная переработка успела побывать необходимостью, экономически бессмысленным проектом и вновь стратегическим инвестиционным решением», — отмечает эксперт.
Он также обращает внимание на позицию Президента, который во время церемонии напомнил, что природные ресурсы принадлежат народу, и подчеркнул необходимость соблюдения установленных сроков реализации проекта.
По оценке Олжаева, сочетание государственного сопровождения, потенциального финансирования через Банк развития Казахстана и новой методики тарифообразования формирует более благоприятные условия для строительства металлургических мощностей внутри страны.
В этой связи эксперт ставит вопрос о том, насколько существенную роль новые правила сыграли в инвестиционном решении KAZ Minerals и каким образом они повлияют на экономику будущего предприятия.
Строительство завода может стать важным шагом в развитии глубокой переработки меди в Казахстане. Однако окончательные выводы о влиянии новой методики на рентабельность проекта можно будет сделать после появления более подробных данных о его финансировании, производственных затратах и механизме применения инвестиционной составляющей тарифа.
Главный вопрос, который поднимает Олжаев: что изменилось в экономике проекта — и почему строительство собственного медеплавильного завода, ранее признанное компанией нецелесообразным, теперь стало стратегическим приоритетом?
